Генплан ничего не решит

Архитекторы из Красноярска и Берлина объясняют, как дизайн спасет Красноярск

Предисловие от сайта «Город Прима»

Наша редакция полюбила жанр неинтервью. Это когда журналист — так, диктофон подержать, а вопросы готовит равнозначный эксперт. Получается беседа. Вот тут можно почитать неинтервью художника Никаса Сафронова и искусствоведа Марии Буковой. Потрясающе важный разговор о развитии города для нас подготовили красноярский архитектор Антон Шаталов и его коллега из Берлина Томас Штельмах.

Предисловие от Антона Шаталова

В Красноярск приезжают «заезжие» архитекторы и интернет-урбанисты, которые то поносят Красноярск, то сравнивают его со Швейцарией. В соцсетях то и дело вспыхивают споры о качестве масштабных градостроительных решений и локальных преобразований, происходящих здесь. Одним нужны дороги непрерывного движения и метро, другим — велодорожки и общественный транспорт. Муниципалитет пытается удовлетворить тех и других, на зачастую срединные решения только усугубляют существующие проблемы. Как достичь баланса интересов и помочь Красноярску переместиться на новый уровень развития?

Работая над крупным девелопмент-проектом в Красноярске со своим коллегой из Берлина Томасом Штельмахом, мы много передвигаемся по городу и в поисках адекватных решений пытаемся вникнуть в причины окружающих нас проблем. Мне показалось, что те диалоги о Красноярске, которые мы ведем по ходу движения, могли быть интересны всем неравнодушным красноярцам. Я надеюсь, что выводы этих рассуждений смогут примирить и объединить нас.

Архитектор из Берлина Томас Штельмах и архитектор из Красноярска Антон Шаталов

Красноярск. Первые впечатления

А.Ш.: Кто ты вообще такой, чтобы красноярцы к тебе прислушивались?

Т.Ш.: Я владею небольшим проектным бюро в Берлине. 15 лет я работаю архитектором и городским планировщиком, много работал в Европе: в Германии, Англии, Голландии, Франции. Сейчас сотрудничаю с ООН, работаю в Африке. Россия для меня — это особый случай, примерно 10 лет я работаю в России в разных городах. Участвовал в коммерческих и общественных проектах, даже побеждал в конкурсах, преподавал в институте «Стрелка», когда это все только начиналось, когда приезжал Рэм Кулхас. Имею довольно большой опыт, поэтому могу сравнивать и оценивать происходящее в городах России.

А.Ш.: Как Красноярск выделяется на общем фоне твоего российского опыта?

Т.Ш.: Город состоит не только из домов и зданий, сделанных из камня. Город состоит из людей, из того, как они взаимодействуют, общаются друг с другом, о чем они говорят. С одной стороны, в разных городах России, в том числе и в Красноярске, я встречаю людей амбициозных в тех вещах, которые они делают. Делают на очень высоком уровне, пытаются ставить себе высокие планки. И вижу людей, которые скованны, негибки.

А.Ш.: А в Берлине разве по-другому? Это интервью для интернет-издания — ты можешь говорить прямо, то что думаешь, без лишней дипломатии. Если все же сосредоточиться на материальном воплощении города…

Т.Ш.: Я вижу много старых прекрасных зданий, или не мало новых интересных идей, воплощенных у вас в локальном масштабе, но действительно качественно реализованных. Взять к примеру, красноярские рестораны с кухней, концепцией, интерьером… Но в целом город выглядит так, как будто он продолжает развиваться по какой-то странной инертной модели, которую больше никто не хочет. Модель развития застыла в прошлом, и никто не понимает, что с этим делать дальше.

А.Ш.: Приведи пример хорошего и плохого Красноярска?

Т.Ш.: Предыдущий раз я был в Красноярске этим летом. Мы прошлись пешком от Вантового моста до места, где проходил фестиваль «Зеленый». Мне особенно запомнился рынок молодых дизайнеров и инсталляция «Архваренья». Я ощутил совершенно новый дух Красноярска. Сам остров — место очень заряженное и позитивное, а фестиваль привнес свежие новые смыслы. За негативным примером не надо далеко идти, не надо особо искать, можно просто спуститься вниз и увидеть улицы и общественные пространства — в большинстве своем это чисто инженерные сооружения, чистая функция без какой бы то ни было одухотворенности. Пространства неприветливы, за ними нет гуманитарной идеи, а только место, где проехать, где пройти пешком, где припарковать машину.

А.Ш. Да и к функции можно предъявить массу претензий…

Т.Ш.: Было бы неправильно уходить в черное и белое, нет. На самом деле Красноярск — миллионный город, и инфраструктура работает! Люди ходят, машины ездят, по трубам течет вода. И одного фестиваля недостаточно, чтобы что-то изменить. Важно смешать одно с другим, добавить фестиваля в улицы. Оставить работающую инфраструктуру, но добавить в нее интереса, радости, сделать ее такой, чтобы люди могли получали удовольствие, от того, что они ею пользуются, а не просто проходят, потому что надо ехать на работу.

Красноярск для красноярцев 

А. Ш.: Красноярск — растущий город-миллионник. Стоит ли нам особенно радоваться по этому поводу, или лучше начать переживать?

Т. Ш.: Растущие города и убывающие деревни — это мировой тренд. Урбанизация идет повсеместно. Красноярску важно оставаться конкурентным, и продолжать привлекать людей. И оставлять их здесь. Чтобы люди не рассматривали город как вокзал. Приехали, пожили и поехали дальше покорять Москву, например.

А.Ш. Как повысить конкурентоспособность города?

Т.Ш.: Люди ищут качество жизни. Им комфортно жить там, где находятся их друзья и родственники, где безопасно и где можно себя реализовать, в том числе, хорошо зарабатывать. Преобразования городов однозначно нацелены на экономический эффект. Если 100 лет назад переезд — невероятное событие, сегодня люди мобильны. Они видят другие модели жизни в кино, в путешествиях, в интернете, и они приносят эти идеи к себе домой, адаптируют их. И если идеи нельзя развить здесь, они будут искать их реализации в другом месте.

В России бросается в глаза пренебрежительное отношение к дизайну городских пространств, пространства вокруг зданий решены по остаточному принципу. Но это совсем не значит, что людям все равно. Дизайн напрямую влияет на конкурентоспособность места. Люди это отмечают и ценят.

А.Ш.: Люди в России живут в интерьерах. Северная Европа борется с этим, они пытаются вытащить людей на улицу. А мы же, по-прежнему, больше времени проводим внутри, чем снаружи. Поэтому часто выходя из двери квартиры, мы попадаем в пространство значительно хуже по качеству, а потом следующее — еще хуже. Улица воспринимается нами как пространство агрессивное и мы стараемся в нем долго не задерживаться. У нас напрочь отсутствует ощущение ценности коллективного блага.

Т.Ш.: Я видел и в Красноярске примеры, где люди наслаждаются кусочками качественного ухоженного пространства, в дизайн которого были вложены деньги. Важно понимать, что дизайн дает человеку не просто наслаждение эстетикой. Это всегда бизнес. Важно вписать дизайн в уравнение, где качество жизни влияет на доход людей. Дизайн приводит к появлению новых видов бизнеса, генерируется доход. Чтобы бороться за человеческий капитал нужно поменять отношение к дизайну.

А.Ш.: Если люди отмечают хороший дизайн и ценят его, кто же должен поменять свое отношение? Вероятно, для многих эта зависимость неочевидна. В массе люди не готовы переплачивать за дизайн, потому что не видят в нем необходимости.

Т.Ш.: Привожу, как пример, три исследования о качестве жизни. Первое — изучив типологию зданий для пожилых людей в Берлине, исследователи выяснили, что в зданиях с холлами, где соседи могли бы встречаться, бывает значительно меньше обращений в неотложку. Потому что общающиеся соседи помогали друг другу, а потом уже кто-то звонил в скорую, если была необходимость. Другой пример из Штатов. Исследователи доказали, что там, где людям удобно ходить по улицам и нет смысла брать автомобиль, люди стали больше гулять, не набирали лишний вес, были здоровее и жили дольше. И последнее — в Барселоне аналитики подтвердили, что 1 евро, инвестированный в инфраструктуру и пространства, приносил 3 евро в виде налогов, роста цены на землю, арендной платы, туризма и так далее. Простые экономические закономерности, которые можно вычислить.

А.Ш.: Если говорить о понятных и близких красноярцу примерах?

Т.Ш.: Я жил в отеле на проспекте Мира. Исторический центр — старая модель города. Кварталы небольшие — можно спокойно дойти до конца, завернуть за угол, зайти в кафе, не поднимаясь по крутой лестнице. Все легко найти. Бизнес сосредоточен на улице, там, где ходят люди. Обратный пример — микрорайон, обходить его долго. Дороги далеко от зданий — потеряна связь сервиса с людьми.

А.Ш.: Павильоны кучкуются у дороги как раз потому, что бизнес появляется там, где образуется концентрация людей.

Т.Ш.: Вот еще пример. Южный берег — ничего поразительного нет, никакой особой архитектуры. Но есть ряд маленьких деталей, которые отличают его от других районов — подстриженный газон, интересное мощение, дома из хорошего кирпича, качество материалов и отсутствие машин во дворах. И мы сразу видим, что вместо машин появляется большое количество припаркованных велосипедов. Мне часто говорят: «Нет, такое в России невозможно». Возможно, просто никто не пытается. И когда кто-то пытается, мы видим, что это работает. Значит, не все потеряно и можно применять хорошие практики.

Кто виноват?

А.Ш.: Да. Практики есть и многие девелоперы это уже понимают. Но что же мешает хорошим практикам реализовываться? Почему они по-прежнему исключение, а не правило?

Т.Ш.: Есть две причины: невозможно реализовывать некоторые вещи, которые бы нам хотелось реализовать, потому что мешают нормы и правила, косная система которых разработана в 70-е для совершенно другого города в другой стране и в другой системе ценностей. Вторая причина — старый способ мышления людей, люди боятся делать изменения, боятся уникальной работы. Это шаблонность мышления.

Город Прима: А деньги?! Не мешает ли принимать новые идеи, то, что это выльется в новую смету. Для нас важна цена квадратного метра.

Т.Ш.: Это всегда связанные вещи. Цена квадратного метра не объясняет качество, которое ты получаешь. Что включено в эту цену? Может, ты готов получить больше квадратных метров по минимальной цене, но при этом, получить дешевый фасад и отвратительное качество двора или лестничной клетки. Или ты готов получить меньше квадратных метров…

А.Ш.: В Красноярске люди до сих пор мыслят ценой квадратного метра. Многие люди выбирают квартиру исключительно по цене. Все те новые районы, которые ты не отнес к благополучным очень хорошо продаются. Точнее, продавались пару лет назад.

Т.Ш.: До появления автомобиля, человека бы спросили, чего бы он хотел. Он бы ответил —лошадь побыстрее. То есть людям надо показать, что ты получаешь за эти деньги. У меня нет машины в Берлине, потому что нет необходимости, прекрасно работает общественный транспорт, очень хорошего качества. За это я могу позволить себе квартиру в два раза больше. И люди в Красноярске планируют свой бюджет таким образом, что, если ты живешь в ужасном районе в Красноярске, в котором нет ни одного дерева, ты хочешь сбежать хотя бы на выходные на дачу. Для этого необходима дача и машина. Но если ты живешь в районе, где все прекрасно, где достаточно зелени и есть чем заняться на выходных, то тебе и дача не потребуется, а вместо двух машин в семье будет одна. Сэкономленные деньги можно инвестировать в качество городской жизни. Те три исследования, которые я привел в пример, могли бы стать рабочей моделью — стратегией для Красноярска: делать людей счастливее, делать так, чтобы они могли общаться в пространстве города, и делать их здоровыми.

Что делать?

А.Ш.: Как нам сдвинуться с мертвой точки? У нас есть и хорошие практики, и хорошие дизайнеры, и даже нормативы не настолько ущербны и непреодолимы и люди любят и ценят дизайн. Кто в состоянии переломить ситуацию?

Т.Ш.: Первый вариант — это девелопер-новатор. Человек, который рискнет и принесет городу новое качество. Второй вариант — это сами горожане, сами жители. Городские активисты, которые добиваются изменений, пишут властям, подталкивают депутатов. Третий вариант — люди во власти, те, которые пишут законы, политики, исполнительная власть. Всегда это люди с видением и люди с куражом, которые хотят добиваться этих решений. Такие люди есть в Красноярске.

А.Ш. То есть, универсального рецепта не существует. В городе же много мнений, много интересов. Одни хотят быстро ездить, другие ходить вдоль озелененных аллей, третьих волнует место в детском саду. Как запустить этот импульс преобразований, если в миллионном городе люди не могут договориться? Инициатива рождается снизу или директива принимается сверху?

Т.Ш.: Кто-то должен проявить лидерские качества. Вот два примера. Несколько лет назад в Лондоне сделали платным въезд в центр. Это радикально снизило трафик, идущий через центр города. Когда муниципалитет принимал это решение, люди были против этой идеи. Но спустя несколько лет, когда практика возымела эффект в городе, власти снова провели опрос, и никто не захотел возвращать бесплатный въезд. Люди часто не понимают, к какому результату приводят ограничения в городе. Снижение твоего персонального блага приводит к росту общего. Второй пример, обратный. Власти Ванкувера хотели построить эстакаду через весь центр. Люди вышли на демонстрации и жестко бойкотировали это решение, что тоже привело к изменению политики в сторону альтернативных транспортных решений. И опять, благодаря проявлению силы и желания, люди получили более качественное решение.

А.Ш.: Муниципалитет здесь тоже понимает необходимость преобразований. Последние несколько лет разрабатывался новый генплан…

Т.Ш.: К сожалению, генплан Красноярска сегодня — это карта зонирования. И он в нем нет ни слова о методах его реализации. За ним нет 500-листового тома экономической стратегии, которая бы показывала, как и в какой последовательности прийти к тому, что изображено на карте. Это статичая картинка, которая показывает разные функции, количество, плотность застройки. Здесь полностью игнорируется качество и очень сильно не хватает стратегической части, которая бы объясняла план реализации. Откуда возьмутся деньги на строительство инфраструктуры, как это будет реализовано, что будет реализовано в первую очередь, что во вторую?

Генплан ничего не решит, пока красноярцы не ответят себе на вопрос: кто мы, куда мы идем, какими мы хотим стать. Хотим мы стать центром промышленности? Или туристическим? Спортивным? Студенческим? Пока у города нет стратегии, генплан выражает абстрактную модель, где просто перечисляется список возможностей. Это не стратегия, а предположение на 20 лет вперед. Когда документ сопоставлен с реальными деньгами, с разными сферами жизни, его сделать значительно сложнее.

Город Прима: Мне кажется, мы грустнеем по ходу разговора.

Т.Ш.: Часто бываю в разных городах по всему миру. И когда мы ведем вот такие же разговоры, я ловлю себя на мысли: «Боже, куда я попал, они вообще не понимают, о чем идет речь». А в Красноярске все всё понимают. Есть люди, есть технологии, даже деньги есть. Есть все ингредиенты для приготовления вкусного города. Нужен кто-то, кто перемешает их, кто приготовит. Нужен шеф-повар! Надо проявить волю, рискнуть, и все поменяется!

Блиц от «Города Прима»

Правила блица: мы попросили красноярского архитектора Антона Шаталова и архитектора из Берлина Томаса Штельмаха выбрать один вариант из двух предложенных. И коротко пояснить позицию.

/shared/srv/www/gorodprima/public html/wp content/uploads/2016/09/1

Томас Штельмах (Берлин)

Антон Шаталов (Красноярск)

Проспект Мира - пешеходный или нет?

Возможно, да. Нужно ли это Красноярску сейчас? Не обязательно. Но мы всегда можем сделать что-то лучше. Мы можем уменьшить количество полос движения, повысить качество покрытий, сделать улицу намного более ориентированной на пешеходов, доступной со спусками, подъемами, переходами. Можем сделать так, чтобы парковка была очень дорогой или вообще отсутствовала. Можем сделать так, что будет возможность садиться только в такси и общественный транспорт. Всегда есть что улучшать! В перспективе весь проспект может стать пешеходным.

Проспект Мира — пешеходный или нет

Да. Мое мнение — он не может быть абсолютно на всем протяжении без доступа автомобилей, но не быть транспортной артерией, он может спокойно. Достаточно обеспечить тупиковые въезды для разгрузок автомобилей у магазинов и доступа людей к домам. Так работают пешеходные улицы во всем мире. Все организовано так, что приезжают уборочные машины, скорые, грузовые, личные авто жителей улицы, и это не мешает пешеходам. Нам сильно недостает пешеходных улиц! Сделать Мира пешеходным, хотя бы на его фрагменте можно очень быстро. На Мира наибольшая концентрация исторических зданий, ценнейшая среда, на которую действует несвойственная ей техногенная нагрузка. Мы можем сделать фрагмент, увидеть и сравнить. Уверен, доходность бизнеса и качество жизни на проспекте вырастет многократно.

ЖЭК-арт (это, например, скульптуры из покрышек во дворах) — да или нет?

Я восхищен! Люди часто не знают, что пространство вокруг имеет какой-то недостаток, им не с чем сравнить, они же могут не знать, как улицы и дворы выглядят в Берлине. Но это явление говорит о том, что в людях есть желание и страсть заниматься преобразованием пространства вокруг себя.

ЖЭК-арт — да или нет?

Почему нет? Да! Любой дизайн, даже народный — это всегда попытка преображения пространства в лучшую сторону, это хорошая альтернатива полному отсутствию дизайна.

Метро или скоростной трамвай?

Не зная, деталей и истории вопроса, скажу о вещах более стратегических. Не так важно, что это будет. Транспорт нужен не для галочки. Главное — подвигнуть людей им пользоваться. Транспортная проблема она же не из-за того, что нет метро, или нет трамвая. Проблема из-за того, что общественный транспорт здесь перевозит только социальные категории граждан. Развитие транспорта — это всегда давать и брать. Сделал новую линию трамвая, сделай все парковки вдоль нее платными. Чтобы люди понимали, вот им дали что-то, соответственно с ним что-то попросят. Бессмысленно делать просто трамвай или метро, надо делать так, чтобы система работала.

Метро или скоростной трамвай?

Зная, очень хорошо, сколько стоит метро и содержание метро, я могу уверенно заявить, что метро проблему не решит, а усугубит. Это будет очень дорогая игрушка в Красноярске. Люди будут туда спускаться первые пять лет и водить туда гостей города кататься на метро. Работать это реально как транспортное решение не будет. Оно не спасет от пробок, не повысит связанность города. Это дорого. И Красноярск не такой большой, чтобы нырять под землю и проезжать там весь город. С трамваем тоже будет ситуация непростая. Этот вопрос поднимался неоднократно. Не везде он возможен. Мне идея с трамваем нравится значительно больше. Это дешевле. Трамвай лучше метро, если он нормально сделан. Потому что люди не тратят время на спуск и подъем под землю. По провозным характеристикам он уступает где-то, но ты едешь в городе и смотришь не на тоннель, а на город. Это часть жизни — смотреть в окошко. Трамвай — тоже дорого. Где-то придется подвинуться автомобилистам, где-то надо сносить здания, не бараки, а крупные капитальные здания. И это решение также невозможно в короткой перспективе. Я бы предложил развивать систему автобусного магистрального транспорта по выделенным полосам. Как их выделять — это вопрос дизайна. Это тоже не просто, но самая реальная для нас история. Важно чтобы общественный транспорт имел приоритет и был удобным и экологичным.

Поделиться
Поделиться