Огонь, который меняет климат: как в Красноярске изучают пожары из космоса

30 лет наблюдений из космоса

История космического мониторинга пожаров в Красноярске началась ещё в середине 1990-х годов — с международных соглашений и первой станции приёма спутниковых данных. Сегодня это современный комплекс с собственными антеннами, тепловыми сенсорами и программами автоматического анализа. Всё располагается в нижнем Академгородке.

— Уже 30 лет здесь выполняется приём и обработка спутниковых данных. И прежде всего — для мониторинга природных пожаров.

Евгений Пономарёв, старший научный сотрудник Института леса СО РАН.

Вокруг станции сложился междисциплинарный коллектив: учёные, специалисты по данным, сотрудники МЧС. Одни отвечают за оперативное обнаружение очагов горения, другие — за фундаментальные исследования того, как пожары меняют ландшафты и экосистемы.

Сибирь под огнём: масштабы, которые трудно осознать

Если взглянуть на карту Сибири за последние десятилетия, картина впечатляет: мозаика тёмных пятен — это следы пожаров разных лет.

— За наш период наблюдений примерно 30% территории Сибири в той или иной степени пройдено пожарами.

Евгений Пономарёв, старший научный сотрудник Института леса СО РАН.

В среднем за один сезон огонь затрагивает около 1% лесной территории. Цифра кажется небольшой — пока не умножишь её на десятилетия.

Но Пономарёв подчёркивает: важно не просто зафиксировать факт пожара, а понять, что происходит с территорией дальше.

— Наша задача — оценить динамику: где пожар является естественным экологическим фактором, а где запускает процессы, которые могут стать критическими.

Евгений Пономарёв, старший научный сотрудник Института леса СО РАН.

Когда огонь добирается до мерзлоты

Около 80–90% Сибири находится в зоне многолетней мерзлоты. Именно здесь пожары становятся особенно опасными — не напрямую, а косвенно.

Лес и подстилка работают как «термоодеяло», защищая почву от перегрева. После пожара этот слой исчезает, и тепло начинает уходить вглубь.

— Пожар не растапливает лёд напрямую. Он меняет характеристики растительного покрова, лишая почву термоизоляции. В итоге тепло проникает внутрь и дестабилизирует мерзлоту.

Евгений Пономарёв, старший научный сотрудник Института леса СО РАН.

Даже если растительность визуально восстановилась, спутники в тепловом диапазоне фиксируют другое.

— Мы обнаружили, что послепожарные участки продолжают «фонить» в тепловом диапазоне десятилетиями — от 40 до 70 лет. Полного восстановления теплового режима не происходит.

Евгений Пономарёв, старший научный сотрудник Института леса СО РАН.

Как сибирские пожары влияют на всю планету

Нарушение мерзлоты — это не только региональная проблема. В мерзлотных грунтах заключены огромные запасы углерода. При их высвобождении усиливается парниковый эффект.

— Есть риск аддитивного вклада в выбросы углекислого газа — сверх того, что даёт промышленность и сами пожары. И это уже глобальный климатический фактор.

Евгений Пономарёв, старший научный сотрудник Института леса СО РАН.

Кроме того, нестабильная мерзлота угрожает инфраструктуре: дорогам, зданиям, промышленным объектам, особенно в Арктике и на севере Сибири.

Человек или природа: кто поджигает Сибирь

По статистике, до 70% пожаров в населённых и освоенных районах связаны с деятельностью человека. Но чем севернее территория, тем выше доля природных причин.

— В Арктике доминируют естественные пожары, прежде всего — от молний. И здесь мы видим тревожный тренд.

Евгений Пономарёв, старший научный сотрудник Института леса СО РАН.

С изменением климата растёт грозовая активность, особенно в северных широтах.

— По оценкам, на каждый дополнительный градус температуры в Арктике число гроз может увеличиваться примерно на 14%. Это означает рост пожарной опасности там, где раньше она была минимальной.

Евгений Пономарёв, старший научный сотрудник Института леса СО РАН.

Пожар — не всегда зло

При всей серьёзности проблемы учёные предостерегают от «быстрых» выводов.

— С точки зрения биологии пожар — это естественный фактор. Во многих случаях он играет важную роль в обновлении экосистем.

Евгений Пономарёв, старший научный сотрудник Института леса СО РАН.

Огонь уничтожает мёртвую древесину, способствует прорастанию семян, формированию разновозрастных лесов. Проблема возникает тогда, когда пожары становятся слишком частыми и масштабными.

— Нам важно понимать, где пожар — часть природного цикла, а где он становится критическим фактором, после которого система уже не успевает восстановиться.

Евгений Пономарёв, старший научный сотрудник Института леса СО РАН.

Зачем это изучать

Данные красноярских учёных используют МЧС, Рослесхоз, научные центры в России и за рубежом. Это основа для прогнозов, управления рисками и — в перспективе — для принятия решений о защите северных территорий.

— Мы не склонны драматизировать, но обязаны понимать масштаб процесса. Потому что, если мы его упустим, может наступить момент, когда мы уже ничего не сможем сделать.

Евгений Пономарёв, старший научный сотрудник Института леса СО РАН.

Огонь в Сибири — это не просто стихия. Это показатель масштабных изменений, которые затрагивают климат всей планеты. И именно поэтому за ним сегодня так внимательно следят — с высоты сотен километров над Землёй.

фото: www.sbras.info, Город Прима